нираги не любит, когда ему отказывают. терпеть не может, когда что-то идет не по плану. каждый раз, когда его разочаровывают, то он словно переносится на пятнадцать лет назад, во времена средней школы. самое ужасное время. в младшей никому не было никакого дела до того, как ты выглядишь; достаточно просто хорошо учиться и быть на хорошем счету у преподавателей. но в средней школе всё совсем иначе. вместе с ней приходит пубертат, желание доминировать и быть лучше. ещё не стоит забывать о том маленьком факте, что в южной корее все помешаны на внешности. всего лишь обёртка. красивый фантик, который с лёгкостью перешивается иглой успешного пластического хирурга. говорят, такая ерунда даже в японии присутствует. лукизм — до мозга костей, идиотизм чистой воды. все вдруг резко стали обсуждать внешность окружающих, составили рейтинг красоты... сакуранда до этого момента никогда не задумывался о том, как он выглядит. честно, он даже не особо смотрелся в зеркало, так, быстрый взгляд, чтобы точно быть уверенным, что форма не помялась и он выглядит «обычно». отец всегда подчеркивал этот момент — не нужно пока высовываться, ведь ты обычный мальчишка, который ещё не заработал себе имя. дори слушался, поэтому делал то, что у него получалось лучше всего — учился и посещал шахматный кружок. никто и подумать не мог о том, что этот парень в очках с толстенными стёклами сын одного из влиятельных якудза.
в тот день ему разбили очки и назвали бесхребетным уродом. сакурада был обескуражен, просто стоял и пытался сфокусировать зрение, дабы увидеть, сильно ли пострадала оправа. один удар за другим и вот уже солоноватый привкус железа во рту. он всё ещё стоит на ногах, одному ками-сама известно, откуда у него столько выдержки. а затем сильный удар по затылку. мир меркнет, перестает сиять многообразием красок. последнее, что он слышит — нелестное высказывание о своём происхождении. дори обидно и больно, но он ничего не может с этим сделать. как и изменить историю.
когда он очнулся, было уже темно. он так и не смог найти оправу, поэтому идёт, пошатываясь, домой, глотая слёзы. его встречает мама, а отца, по устоявшейся традиции нет. он редко бывает дома до двенадцати ночи.
рыдая, дори задаёт маме один вопрос — сможет ли он хоть что-то сделать с собой, чтобы стать другим человеком и можно ли ему на шестнадцатилетие получить тот же подарок, что дарят всем одноклассником — операцию. женщина не знает, как успокоить сына, не знает, почему он дошёл до такой мысли и почему он весь в крови. ей страшно, ведь муж и его клан занимаются отнюдь не благодарностью. первые мысли — во всём виновата работа мужа. лишь через час, когда она стирает школьную форму, то понимает что к чему.
сакурада, так и не получивший поддержку, тонет в своём горе, захлёбываясь ненавистью. он просто хотел учиться, а не задумываться о том, как он выглядит. ему не хочется признаваться отцу, что его избили. не хочется казаться в его глазах изгоем. но от судьбы не уйдешь. мать рассказывает ему обо всём сразу же.
дори жмется в угол собственной комнаты, скрывая лицо так, как только может. разъяренный отец готов убить каждого и даже своего горе-сына за то, что тот не может постоять за себя. но вовремя останавливается.
уже через месяц он ведёт нираги в клинику лазерной коррекции зрения, а через полгода приставляет одного из своих парней, чтобы тот научился драться и стрелять. с этих самых пор всё и меняется. что-то внутри парня щелкает и он начинает мыслить совсем иначе, не так как неудачник с толстыми линзами очков. он больше не улыбается своим одноклассникам, не ходит в кружок. его отметки не столь хороши, откровенно говоря, он скатился. но зато теперь никто не смеет называть его уродом. одно слово, один неверный взгляд в его сторону — прицельный удар в челюсть.
через полгода он понимает, что нет никакого смысла в этой школьной иерархии. после выпускного всем будет плевать, был ты номер один или три в дурацком списке. куда важнее власть и деньги. поэтому он просит отца принять его в клан. как и полагается, в самый низ. он должен пройти этот путь.
добиться успеха в клане не так уж и сложно, если делать всё правильно. со временем дори начинает вести себя более развязно, забывает об уважительных формах общения. всё чаще переходит на японский язык — ведь на нём общаются в семье. он понимает, что для того, чтобы заполучить чье-то внимание, достаточно просто забраться на верхушку. лидеров все хотят. а для удовлетворения потребностей подойдёт и шлюшка. правда, к отбору оных он подходит с особым трепетом.
нираги без ума от светлых волос и невысокого роста. возможно поэтому ему так и приглянулся этот доктор, который штопает все якудза. ему можно доверять, он точно не подведет. а ещё у него особенный характер. раньше сакурада не слышал отказов, но с мураками всё не так просто. становится даже любопытно, возможно ли его уговорить хотя бы на поцелуй. что-то внутри же переворачивается, когда он видит хирурга. хотя, может нужно просто переспать с ним и всё встанет на свои места? он перестанет так жадно его хотеть заполучить? очередной трофей в коллекцию. но ниджиро не так-то прост. и это вымораживает, злит и бесит. как он вообще может думать о себе такое? он что, особенный? нет. самый обычный японец. такой же как и нираги. так почему же он позволяет себе такие колкие фразочки? и почему так сильно заводит?
иногда хочется набить ему морду или прострелить ногу. чтобы не убегал. но дори знает, что это не решит его проблему. вряд ли человек влюбится или захочет другого, если его покалечить. хотя, как показывает практика, такое случается. но вроде называется каким-то красивым названием и лечится у психотерапевта.
а ещё сакурада знает, что люди, которым кто-то не нравится, не будут хватать их за член. эта хватка крепкая, возбуждающая. мужчина еле сдерживается, чтобы не застонать. и вправду, они пока одеты. забавно, что мураками до сих пор отчаянно делает вид, что якудза его никак не привлекает. да, он явно не красавчик, но в этом их общении что-то есть.
возможно, стоит применить какую-то иную тактику, перевернуть всё с ног на голову, но дори так не любит думать. и пускай у него прекрасный аналитический ум, но просчитывать чужие шаги для того, чтобы прекрасно потрахаться ему совершенно не хочется. да и плыть по волнам неизвестности куда любопытнее, чем понимать с самого начала, чем всё закончится. рано или поздно чишия ему сдастся.
– ты всегда такой дерзкий, милота. мне льстит, что ты спутал мой член с пистолетом. надеюсь, ты почувствовал, насколько я рад тебя видеть? – он посмеивается. дурацкие шутки так и лезут из него, он не может это контролировать. но в этом весь он, точнее всё это — лишь вершина айсберга. а глубже никто и не забирается — нет никакого интереса. не стоит винить людей за это. ведь нираги тоже особо не любопытствует как у кого дела.
– вот так сразу, в задницу выстрелить? – эта ситуация забавляла. точнее метафоры и всевозможные эпитеты, что использовал в своей речи хирург. он вроде ненамного страше сакурады, но ведёт себя как будто ему стукнуло восемьдесят. – ты сразу думаешь об этом. но я не готов перейти сразу в хоум-ран.
дори не фанат бейсбола, но любит использовать американский слэнг, когда дело касается горячих тем. почему-то это заводит куда больше, чем простые грязные словечки. нет, он не против, если чишия будет использовать их с ним... тогда точно башню сорвет так быстро, что он и оглянуться не успеет. но не так же быстро.
разумеется, в самых откровенных мечтах доктор набрасывался на нираги с первых слов, затыкая того поцелуем, а он, в свою очередь, подхватывал того на руки, крепко сжимая округлые ягодицы. скорее всего, он тут же бы усадил его на эту соблазнительную кушетку. интересно, выдержит ли она их двоих? или дори придётся действовать очень аккуратно?..
впрочем, даже если она разломается к чертям собачьим, он не будет брезговать брать своё и на полу. но... не так быстро.
всё же, ниджиро очень отличается от всего того сброда, с которым у мужчины случался секс. и, вроде бы для того, чтобы к этому подвести, должна быть определённая атмосфера. во всех этих мыльных операх, что крутят по телику утром, показывают, что для начала приглашают на свидания. но чем не свидание их нахождение здесь? к чему терять зря время? или дори опять что-то не так понял?
– я не хочу спать. я бы лучше провел время как-нибудь иначе, – уклончиво отвечает он, игнорируя очередную порцию обидных слов. мураками, кажется, устал, может быть поэтому так дерзит? хотя, он тогда всегда уставший, ведь на каждый флирт со стороны нираги он реагирует именно так. – может, в кино сходим? там какой-то фильм любопытный показывают.
возможно, это была хорошая попытка, если бы сакурада понимал, куда именно зовет мужчину. он не был в кинотеатрах со времен студенчества, да и то, последний поход омрачился одной не очень хорошей ситуацией. да и если быть предельно честным, он и не знал, что сейчас модно и показывают на большом экране. так, выстрелил в пустоту, надеясь на то, что обязательно попадёт.
– ты за кого меня принимаешь? я не дерусь с симпатичными парнями. только если это не входит в правила игры. но я не думаю, что ты из этих. в конце концов, чишия. может быть перестанешь переворачивать все с ног на голову и дашь мне хотя бы призрачный шанс надежды? что во мне не так? недостаточно хорош? исправить легко — достаточно лечь под нож пластического хирурга. тем более я давно хотел исправить это.
прежде чем воспоминания успевают накрыть его с головой, сглатывает, а после делает глубокий вдох и выдох. кажется, тон его голоса нисколько не изменился, так что вряд ли доктор заметил хоть что-то. но на будущее он прикусывает себе язык. никому и никогда нельзя говорить о свои слабостях. нельзя открываться перед тем, кто тебе нравится. ни в коем случае.
