[indent] [indent] оставь меня в покое
[indent] Мисаки не хочет никого сейчас видеть, вообще никого, убежать домой и спрятаться там, переживая свое очередное поражение, самое из всех сокрушительное. Не хочет говорить ни с матерью, ни с Судзуной, с Усуи - тем более; не хочет, но в то же самое время надеется, что он догонит ее и не даст уйти, и эта теплеющая в груди надежда заставляет злиться еще сильнее. Противоречит сама себе: говорит одно, делает другое, и так получается только с Усуи, стоит давно признать - он особенный, он ей нужен, как бы упрямо ни утверждала иное, и в ее «ненавижу» звучит большее чувство, чем у многих в «люблю».
[indent] Мисаки привязалась, приручилась, как кошка, что сначала опасливо идет на зов, а то и когтями в руку впивается, а потом понимает, что ей не желают зла и не обидят и начинает доверять, начинает быть ласковой, потихоньку, постепенно. Мисаки приручили - она скорее умрет, чем признается, но без Усуи ей было... странно. Когда училась до пляски букв и цифр перед глазами, старалась о нем не думать, но думала, иногда хотела даже заговорить с ним, словно в ее комнате находится - он же всегда рядом. Вспоминала, что не рядом, и прятала в себе разочарование, окунаясь с головой обратно в учебу.
[indent] [indent] оставь меня в покое
[indent] Как и следовало ожидать - ее догоняют и удерживают, Мисаки сопротивляется только для порядка, позволяя увлечь себя за угол. «Миса-тян» звучит непривычно, фамильярно [слишком], но у нее язык не повернется потребовать звать ее «Аюзава, они достаточно сблизились, чтобы забыть про официоз, но точно так же у Мисаки не повернется язык назвать Усуи по имени. Аой - парень, но он гораздо милее и женственнее нее, а Мисаки и хотелось бы говорить и делать милые вещи, но она не умеет, у нее не получится, такой, как она - строгие отповеди и нотации, а то и крик, по-другому никак.
[indent] - Вечно ты мне мешаешь! - взрывается Аюзава, краем сознания понимая, что ужасно неправа, но и сдержаться не выходит. - Всегда ты влезаешь! Ты как будто следишь за мной, чтобы потом опять показать, насколько ты крутой! Тебе это нравится?
[indent] Мисаки не сразу соображает, что ей сказали, увлеченная гневной тирадой. Замолкает, растерянно хлопая глазами - опять она сорвалась без причины, как Усуи вообще может это терпеть?
[indent] А еще Аюзава рада его видеть и ужасно соскучилась, но разве же сможет признаться? Только начать ругаться в который раз.
[indent] - Не знал? Ну... - она проводит ладонью по лицу. - Что ж, и тебе не дано знать всего.
[indent] Часть Мисаки жутко хочет обнять Усуи и перестать все усложнять, выстраивая стены, которые неизменно ломались, другая часть против и хочет уйти. Аюзава сохраняет баланс: и не бросается парню на шею, и не уходит. И в сторону не спешит отодвигаться, увеличивая расстояние, рядом стоит, злится так, что убить готова, но вспоминает тот ночной класс и фейерверки, и тот первый поцелуй на крыше, и все их объятия и прикосновения, невинные, но такие смущающие: браво, Мисаки, это определенно то, о чем стоит сейчас думать. У нее отняли шанс на лучшую жизнь, а она вспоминает, как целовалась с Усуи и как ей было тогда... хорошо.
[indent] - Знал или нет - какая теперь разница? - ворчит девушка. - Ты поступил, ты опять выиграл, наслаждайся, - как перестать язвить и выпускать иголки? Усуи ей не враг, она же знает, что он не специально, может, и вовсе не хотел «выигрывать» и демонстрировать свое превосходство, да так вышло. Но и попросить его уступить ей место Мисаки не сможет ни за что на свете, в крайнем случае поступит в следующем году, заодно накопит больше денег на обучение, работая в «Мэйд-латте». Только не всю жизнь же там работать, цепляя на себя костюм горничной? Это весело, начальница не считает, что это как-то неправильно, ей тридцать лет [ей всегда восемнадцать], но ее полностью устраивает ее бизнес, тем более, он может быть прибыльным и выгодным, но Мисаки тянулась выше, гораздо выше, чем работа официанткой в пикантном наряде. Даже владеть подобным бизнесом казалось ей совершенно не престижным занятием. Мисаки хотела стать дипломатом - ездить в разные страны, увидеть больше, чем просто Японию, заниматься чем-то серьезным, по-настоящему важным; как выяснилось на практике, у нее как минимум получается организовывать людей и руководить ими. Сложно - а когда ей было легко, у нее всегда все сложно, причем часто по ее же вине.
[indent] - Ладно, - Аюзава сдается - временно, но сдается. - Извини. Я постараюсь поступить в следующем году, - не драться же за это место? С кем-то другим могла бы спорить, ругаться, доказывать, что она лучше, из глотки чужой бы свои права выгрызла, но Усуи - нет, здесь заранее ясно, что он сдал на баллы выше, причем вряд ли сильно напрягался, и он заслуженно поступил в университет, и... и пусть.
[indent] Разреветься хочется все больше. Ее усилия в который раз пошли прахом.
[indent] - Мне домой пора, - тихо говорит Мисаки, но не двигается с места, глядя вниз. На глаза начинают наворачиваться идиотские слезы: это ужасно глупо, но многие относятся к поступлению в университет серьезнее некуда, иногда это жизненно важно, кто-то из проваливших тесты абитуриентов даже решает покончить с собой, Мисаки о такой чуши никогда бы и не подумала, но все же...
[indent] Рыдание слышится со стороны - какая-то не поступившая девушка плачет взахлеб, никого не стесняясь. Аюзава, вместо того, чтобы убежать, прижимается лбом к плечу Усуи; это ничего не значит, конечно, как обычно, просто она устала, и все.
