mydeimos мидеймос
[honkai: star rail]
[original]
посты от 3к, лапс или большими буковками, с птицей и без. посты пишу по гороскопу. могу один в месяц, могу пару, могу ровно ноль. играю всякое разное, без стоп слов. не умею писать промпт, поэтому никакого ии. что такое это ваше "пост сдал - пост принял". питаюсь постами соигрока и общением. всех уважаю.
у мидея перед глазами кровавая вуаль, в его руках - хруст чужих костей, легкие наполнил тяжелый запах погибели, а на губах мимолетный оскал. мидей бессмертен, но сколько раз ты умирал на самом деле, мой принц. его дорога выстелена тысячами отобранных жизней, сотнями потерь, десятками разочарований. какого убить собственного отца? что в такие моменты чувствует убийца? или, может, стоит задать вопрос иначе - что стоит чувствовать. достоин ли отец, отнявший у собственного ребенка жизнь, прощения? достоин ли сын, собственноручно умертвивший отца, уважения? достоин ли ты данной тебе жизни, мидеймос? может, тебе стоило камнем уйти на дно реки мертвецов и обрести покой там? обрел бы ты его в пучине небытия, или мятежное сердце горело бы ярким пламенем под тонной вод? множество вопросов требует ответов, но в твоей голове один сплошной раскол. какого это, мой принц, разочаровываться или разочаровывать?
твой народ болен. хотя стоит ли называть тех выживших так громко - народом? поклоняясь раздору, что они получили? изгнание на вражескую территорию, утрату своих традиций, потерю близких, а самое главное - унижение. разве не унизительно - бежать из собственного города, от собственного бога? в такие темные времена стоит сплотиться вокруг сильного лидера. но силен ли ты, мой принц? и ведь речь сейчас о другом. может быть, твой народ заслужил такую участь? реки крови никогда не льются просто так. у всего есть цена. ваш титан пал и предал вас, или же стоит смотреть на это как на божественную кару? силен ли ты настолько, мидеймос, чтобы сломить преграды на своем пути? способен ли ты привести свой “народ” к новому миру, или они так и продолжат захлебываться в крови? достоин ли твой народ, а ты в особенности, нового мира?
мой принц, став новым раздором, останешься ли ты по-прежнему собой? и что такое - быть царем сгинувшего города, отвернувшимся от тысячелетних традиций? гордилась бы тобой та, что жизнь свою отдала за тебя? не сомневайся в своих решениях, если уже их принял. может быть когда-то ты и был мальчишкой, что боролся за свою жизнь, по ощущениям, вечность; или же был ты юнцом, что поклялся себе и своему титану о мести, которая вела тебя через года; или парнем ты был, что осуществил задуманное. стало ли тебе легче? не стоит отвечать на те вопросы, которые уже не имеют никакого смысла. не разъедай себя ядом прошлого, ведь даже богам его уже не изменить. а может . . . мой славный принц, ты прошел долгий путь. сейчас в тебе горит огонь титана раздора, сейчас ты - раздор. твой народ примет тебя, какими бы скованными не были их умы и сердца, твои решения - их будущее, ведь только ты способен подарить его. твою голову уже венчает драгоценный венец.
мой принц . . . этот титул тебе больше не принадлежит. теперь ты царь, мидеймос. так подними же голову и устреми свой взор ввысь. пусть склонятся пред тобой все те не веровавшие глупцы, утонувшие в своем прошлом. ты сделал все и даже больше, достаточно задаваться вопросами. твой народ будет процветать, а кремнос не поглотит темное течение, покуда ты стоишь на его защите. иди вперед, мой царь, и никогда больше не оглядывайся, ведь за твоей спиной всегда будет “он”.
город вечного солнца слепит глаза. здесь нет места темени ночи, нет отголосков черного течения, никакой скверны и ничтожного сопротивления. это поистине величайшее творение в руках их цезаря. керидра не строила, не создавала, она пришла и забрала то, что должно принадлежать ей. эпоха златиусов началась не с прозрения и бескорыстности, она потекла золотой кровью меж уличных плит, смешиваясь с обычной человеческой — красной. полыхали костры, кричали люди, молились титанам жрецы. тогда керидра и уверовала, ничто не произойдет по волне богов амфореуса. их никто не убережет от будущего. у монарха нет права на сомнения. у керидры нет права на слабость.
пророчество, предсказанное трибиос, давало им надежду на героя, в чьих руках мир встретит свой рассвет. и если этому суждено произойти, керидра прольет кровь, сломает кости и сметет всех несогласных, поставит на колени другие полисы, убьет титанов и зажжет власть златиусов среди звезд на века. она слышала шепот за спиной, жители города-солнца боялись свою правительницу. захватчицу — весело поправляла она себя каждый раз, минуя площадь. взгляды народа не волновали цезаря, куда интереснее были искры непонимания и тревоги в глазах собственных генералов. считали ли они ее безумной? или попросту жестокой? подчинялись ли из-за страха или действительно верили? интереса это не вызывало. пока они безропотно следовали приказам, ничто не имело значения. кроме.
цезарь знала, всегда чувствовала тень за своей спиной. не нужно было оборачиваться, чтобы понять — гисиленса следует за ней. правая рука, верная спутница, нареченная титулом дукс знамя клинков. керидре не свойственны были сомнения, но сидя в царских палатах, переставляя фигуры на шахматной доске, она задавалась порой глупыми и бессмысленными вопросами, совсем ей не свойственными. справилась бы она без нее? гисиленса, чье сердце наполняли вечные пиры и мелодичные песни, окропила свой клинок кровью по приказу и без раздумий. удивительная верность, — думалось керидре. она стоила сотни других. и все же некая обреченность сопровождала каждую мысль о ней. хорошо, что цезарю не была свойственна излишняя сентиментальность.
и все же стоя сейчас в зале морских глубин, керидра чувствовала себя неуютно. привычный золотой свет охемы сменился голубыми оттенками, температура понизилась, а размах здесь казался напускным и ограниченным для человека, для златиуса. правительница здесь лишалась своей короны. родина сирен не была приветлива к таким, как она. это не должно было волновать. стоило лишь увереннее перехватить скипетр и оторваться уже от любования морскими пейзажами.
— здесь и правда очень красиво. совсем не похоже на охему, — было в этом месте что-то тоскливо напоминающее гисиленсу. с первого взгляда нерадушное, своенравное и молчаливое, но знакомое при повторном взгляде, в попытках не отстраниться, а стать ближе, понять, — даже жаль, что пограничные земли заражены черным течением.
здесь, в центре поющего берега стиксии, опасность едва ощущалась. слышалась лишь отголосками шелеста морских волн, привкусом на самом кончике языка и учащенным сердцебиением божественного сердца. какова не была бы сила таланта и фагусы, им не сдержать силы скверны. сколько еще нужно будет времени, чтобы красота этого места почернела и обуглилась? каково было гисиленсе знать, что ее дом неотвратимо падет под натиском этой заразы. а если у охемы такой же исход? керидре необходимо было увидеть своими глазами.
— ваш цезарь приказывает всем остаться здесь, — свита из воинов, советников, непонятно зачем взятых с собой, была уже чем-то привычным, почти что не обременяющим. и все же люди хрупки, глупы и невежественны. у керидры желания слушать их нет, — я и гисиленса отправимся ближе, чтобы убедиться, — осекается она и, не удостоив никого продолжением фразы, поворачивается спиной, попутно махнув рукой своей спутнице.
