— вы хотите чтобы я вам рассказала официальную статистику или то, что является поименным подсчетом убитых и пропавших? — карен не улыбается и на мгновение, парируя попытку то ли ее поддеть, то ли сделать комплимент. в любом случае и то и то сомнительно. - закрывая глаза на проблему и прикладывая к нарыву подорожник вы ее не решите. а вы именно тот самый подорожник... — теперь легкая улыбка на мгновение вспыхивает, когда карен ловит себя на чрезмерной дерзости. — я понимаю, что доброе самаритянство не ваша тропа, но разве это честно — использовать чужую боль ради собственного благополучия? — чуть вызывающе вскидывает брови: — или на войне все средства хороши?

кивает каждому его слову, с вопросительным вызовом вскидывая бровь на адресованные ей улыбки. мужчины... — что ж... рыба гниет с головы. — пожимает плечами, начиная оглядывать кабинет, стараясь чтобы взгляд скользил медленно, спокойно, а не с той скоростью, в которой билось сердце. — и наше правительство забывает о слишком многом, что могло пойти на благо всех нас, в том числе и тех самых героев. но для этого нужен кто-то, способный рассказать правду. сделать ее осязаемой и законченной, объективный анализ очищает ситуацию от иллюзий и дает твердую почву для принятия решений. только вы подменяете реальность, к которой надо стремиться.

возвращает взгляд к лицу собеседника, всматривается в глубокую бездну глаз, пока он рассуждает о пост-травматическом синдроме, словно сама не знает, что это такое. она п о н и м а е т и это ужасно раздражает. только чтобы сделать проблему видимой не достаточно одного понимания и они оба это знают.  — мисс пейдж. или я могу называть вас билл? — если то было брошенной белой перчаткой, то она ее подняла и не собиралась проигрывать ни одного предложенного боя. — я не отвечаю на вопросы, не зная всех его деталей и скрытых смыслов. — спокойно, твердо, как она  и репетировала перед зеркалом в самом начале карьеры. ей нравилось быть тем лучом, той каплей в море правды, в которой так нуждается этот город. может именно поэтому она так легко вписалась в "нельсон и мердок" — для них правда была так же важна, как и для нее? тогда она еще не до конца осознала, на сколько правда может быть опасна, как и тот, кто ее произносит.

— если вы хотите мне показать что-то из арсенала ваших возможностей — оставьте, меня это не способно впечатлить. — спящая с пистолетом под подушкой, карен не хотела думать, что однажды кто-нибудь наймет прирабатывающего на стороне наемника из того же "энвила", чтобы нанести ей последний визит вежливости. она знает, что нажила достаточно врагов, чтобы засыпать используя снотворное, которое избавило б от бесконечного прислушивания к тишине и к миру за хлипкой деревянной дверью. вдруг за ней придут именно сегодня ночью? страх изнуряет, проникает в сны, будит раньше будильника, вынуждая встречать рассвет и слушать, как город за окном снова встречает новый день. по пути в офис купит газету, узнать опубликовали ли ее статью, что успело измениться за ночь, какие вопросы готовы встрепетнуть новую волну возмущения общественности. от кого-то она слышала, что журналисты должны быть как флюгеры и смотреть в направление ветра... только у нее отчего-то получалось поворачиваться ровно поперек.

оставляет небольшую паузу между заявлениями, делает глоток кофе, почти бесшумно возвращаясь чашку на место. — хотеть можно сладостей, а я стремлюсь обратить внимание людей на давно назревший нарыв тех, который мы не лечите, а скорее усугубляете. куда денутся те, кого вы сейчас чевствуете своими людьми, когда получат травму больше не совместимую с работой в найме? или у вас широкий спектр вакансий? — закидывает новую порцию слов, ожидая поклевки из любого места, запоминая, пока кончик ручки завис над белизной бумаги, готовой запомнить новое кружево слов. новое кружево правды, дозированной ровно по ватерлинии, частично скрытой грузом ответственности под мутными водами серой морали.