— Кому нужны штаны, когда вяжешь преступника, за которым гонялся не один месяц? - Те, кто хоть раз вели сложное расследование в своей жизни прекрасно понимали нечтожность каких-то штанов в сравнении с испытываемым облегчением. Естественно сейчас они шутили, но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки.  Не хотелось ее проверять на практике. Впрочему, как и ночить подтяжки. Дело это сугубо личное, если для кого-то это эластичная резинка от трусов, для других — аксессуар, создающий определенный стиль. — И все таки ты преувеличиваешь, копы хоть и суровые люди, живущие от инструкции до инструкции, но даже име не чужды перемены. Сегодня они смеются, а завтра приходят в них, — Эван ничего такого не видел, ни зазорного, ни нелепого, ему нравился выбранный на вечер образ. В нем он чувствовал себя уверенно и расковано. Как-то не замечал смешков в свою сторону, но даже если и так, вряд ли снял бы в угоду злопыхателям. Федерал поправил одну из подтяжек, располагая ближе к центру плеча, отвлекаясь только когда Бойд усмехается. Эван молча ловит ее расцвет, сохраняя в памяти словно кадр кинопленки, еще ни разу, с момента первого знакомства он не улыбался как сейчас, будто и правда делился чем-то личным, что приносило удовольствие.
Вряд ли Джонс сумел бы предположить род занятия напарника в быту, но это показалось довольно необычным. Обычно, подобным ремеслом люди зарабатывают себе на жизнь, а Бойд просто отдыхает. Отчасти Эван мог понять, почему выбор пал именно на это. В компьютерах не бывает импровизации, нет неожиданности, потому что всегда существуют алгоритмы. Системы подчинены определенным законам и никогда эти законы не изменятся в угоду человечества, повинуясь сиюминутным порывам. Любая ошибка подлежит исправлению. Бойд прав, с людьми это не работает. Взять хотя бы их знакомство. Только за вечер настроения и царящая атмосфера между напарниками сменилась дважды и вообще не понятно, чем окончится вечер. Машины не чувствуют,  в отличии от людей. Эван смотрит на то, как напарник рассказывает о своем хобби, тонко чувствуя его удовлетворение и даже некоторую гордость за то, что делает. Не перебивает, а потом приятная атмосфера вновь меняет русло. Джонс замечает, как неохотно собеседник переключается на тему татуировок и предстоявшего похода к мастеру. Этот жест расставлял нужные акценты и стало понятно, этим вечером он постоянно что-то портит. Вот так по-детски, но плевать. Время, предназначенное для отдыха и расслабления они тратили на осторожные разговоры, будто играли в игру: узнай меня. Признаться, ему никогда еще не было так сложно.
— Ты сам выберешь варианты, места и рисунки, я лишь сказал, что их нужно сделать, — еще одна рюмка осталась стоять пустой на старом деревянном столе, создавая некоторый хаос, — найду хорошего мастера, а дальше сам. Не хочу, чтобы ты мне потом до конца своей жизни припоминал это, -  Эван мог спланировать все, в мельчайших деталях, вплоть до количества вдохов и выдохов во время операции, но не хотел.  Работать вместе не тоже самое, что подчиняться. Не смотря на то, что полицейское управление, по сути, помешало расследованию Федерального Бюро, это не означало, что теперь вся полиция продала души дьяволу.  Они работают вместе и вместе будут принимать решения, ровно как и провал операции. А в случае успеха, все лавры отойдут полиции, а значит и Бойду. Его представят к награде или/ и продвинут по службе , но Джонс об этом не станет говорить даже под пытками, иначе тот откажется. Стоило отметить, что федерал выбрал Краудера именно за его личностные характеристики, а не потому, что вдруг пожалел. Их разговор в машине останется не более чем разговором, вампир не станет трезвонить о той боли, что звучала тогда в голосе копа. Не зависть, не злость, боль. Джонс молчал, позволяя собеседнику выговоривыговорться. Иногда они просто молчали и каждый думал о своем. От прежней необходимости сблизиться и переступить черту практически ничего не осталось, кроме опустошения. За разговором Эван успел опустошить полтора шота в то время как напарник так и не притрагивался больше к бутылке. Все изменилось, жаль только, он не мог опьянеть настолько, чтобы было все равно. Этого никогда не произойдет.
— Давненько я столько не пил, — едва слышно проговорил под нос, пальцем проводя по краю рюмки, другой рукой облокотившись о столешницу, подпирал голову ровно до тех пор, пока Бойд не сблизился до опасной дистанции, говоря тихо, заговорщицки.
— То, что ты видел, было лишь естественной реакцией организма на красивую женщину и ее ласку, — Джонс не отстранился, — разве у тебя подобного не бывает? — Вряд ли Бойд ответит отрицательно, потому что физиологией не поспоришь. Выпивает следующую рюмку и даже почти не морщится уже. — Я понимаю твою подозрительность и желание видеть во всем подвох. Помню про пятнадцать лет службы, многочисленные допросы и то отребье, что попадается тебе на улицах. И не хочу ничего тебе доказывать или в чем-либо убеждать,  просто видел как ты напряжен, поэтому пришел. - Он хмыкнул. — Не все федералы пластиковы ублюдки, Бойд. — Джонс смерил напарника долгим внимательным взглядом прежде чем подняться. — Мне нужно на воздух. — В словах федерала не было злобы или желания как-то обидеть, задеть, укорить. Нет. Джонс лишь констатировал собственную потребность в глотке свежено ночного воздуха и толике уединения. Батарейка болванчика из Китая, своего в доску парня, всегда на позитиве разрядилась. Эван снял шляпу, вертя ее в руках, задумчиво глядя на бежевую широкую полосу, а потом вынул из кармана мятые купюры, расплачиваясь за шоты с барменом. Благодарит того за радушие, прау раз хлопнув ладонью по столешнице как делают, когда не хотят уходить, но вынуждены. Улыбнулся и вышел за дверь, каждой клеткой своей мертвой души делая стать ветром. Раствориться в ночной мгле, но зная о несбыточности желаний сесть на бордюр в своих не дешевых брюках, уставившись на собственные руки, но не видя их, взглядом блуждая в тенях. Что-то внутри изменилось и теперь она тихо болезненно отзывалась играми в пальцах, противном сжимающем чувстве,  хотя поводов для этого не было вовсе. Глупо надеяться на доверие напарника только лишь потому, что Эван пришел к нему через толпу танцующих, оставив красивых женщин. А потом следом в курилку. Глупо рассчитывать на перемены всего за вечер, даже если вывернуть душу наизнанку. Однажды эта наивность умрет вместе с ним, оставшись под большим навесным замком души. Когда-нибудь Эван утратит последние остатки человечности, выбирая одиночество и работу. Он сидел сгорбившись, закрыв глаза, отложив шляпу рядом на пыльный бордюр.
Stay with me a little longer
i will wait for you
shadows creep
and want grows stronger
deeper than the truth