У Анны были зелёные глаза. Чуть раскосые, как у Сары, и очень-очень мудрые. Она часто смеялась, много болтала и никогда не грустила. Её лицо, искажённое ужасом, возникало перед глазами чаще всего, хотя Блейк и не видел, что в итоге с ней стало, не нашёл даже её тела, чтобы принять факт смерти, но у него всегда было хорошее воображение и богатая фантазия. Эшли, его младшая, была больше мамина дочка, хотя и была его точной копией. Тихая, улыбчивая, она была словно ребёнком ангелов, не доставляя проблем. Умерла ли она рядом с сестрой? Или спряталась где-нибудь, пока не стало… пока не наступил конец? Когда Блейк бодрствовал, он старался не думать об этом: его прошлая жизнь была мертва, а жена получила пулю в лоб ещё в самом начале, так зачем было страдать попусту? Но ночью… Ночью контролировать мысли он, увы, не научился. Страх, который он испытывал там, сводил его с ума в жизни: несколько мгновений, пока он пытался отдышаться, Блейк думал, что всё только началось, что мир снова разрушился, а он всё никак не мог уцепиться за что-то, чтобы не упасть.

Самый большой страх — опять начинать всё сначала. Нарабатывать репутацию, обрастать связями, сближаться с людьми, чтобы не чувствовать себя лишним, как это было тогда, когда его семья была ещё жива, а Блейк никак не мог смириться с тем, что ему нужно было прожить с ними всю жизнь.  А теперь он не мог принять тот факт, что он остался один, несмотря на то, что вокруг было много людей. Привычно очнувшись от кошмара, он несколько минут лежал, глядя в потолок. Постельное бельё нужно было постирать: оно пропотело и липло к коже, хотя он бы не сказал, что на улице или дома было слишком жарко. В целом терпимо, но это применялось ко всей его жизни: «терпимо» было внутри и снаружи, пока голова не болела и не тошнило от жизни, которую Блейк сам себе выбрал.

Джинсы грустно висели на спинке стула, и он поспешил вернуть их на законное место — натянул, радуясь, что ткань была привычно растянутой, потёртой и удобной. Это вам, конечно, не «Гуччи», так и они давно перестали быть модниками. Сигареты

остались в кармане вместе с зажигалкой, хотя надо было бы перед с ном убрать в ящик.
Он курил не так часто: и берёг запасы, и в целом не был зависимым. Но иногда, в моменты, когда нужно было занять мозги хотя бы мыслями об атеросклерозе, он выкуривал сигарету-другую. Благо, запасы позволяли. Тем более он не так давно насушил и своего табака, хотя покупной ему нравился всё равно больше, как, впрочем, и прочая покупная дрянь: глутамат натрия и добавки играли свою роль. Правда, Блейк уже привык к тому, что «что дали, то и жрали», без особых выкрутасов, но самым дерьмовым было то, что он всё ещё помнил, как было до всего этого. А если родятся дети и вырастут в этом аду, что они будут знать о мире?..

Лоры дома не было — снова,  — поэтому Блейк не боялся шуметь. В доме царила тишина, только резервный фонарик на галогеновых лампах осветил пространство, когда он зашёл в гостиную, а через неё — на задний двор, ближе к огороду. Выходить через главный вход не хотелось.
Ночь встретила звёздами и прохладой. По коже скользнула волна мурашек, и Блейк повёл плечами, гадая, всегда ли небо было таким… блестящим?
Лунный свет набухал, но прятался в небольших тучках, поэтому создавался эффект полумрака. Было тихо, потому что все уже давно спали. А те, кто не делал этого, старался не шуметь.

Что-то не давало ему покоя. Он не мог понять, что именно, но тревога не отпускала. Блейк раздражённо вздохнул и отправился в обход дома, проверяя, всё ли было в порядке. Только он выскользнул к крыльцу, как заметил знакомую фигуру, которая… кралась? Да, так и было: мальчишка, вызывающий едва ли не зубную боль, торопливо, мелкими шагами, направлялся к стене. Он шёл к достраиваемой части забора-рабицы, где была возможность выбраться, если приложить достаточно усилий. Ну, во всяком случае, Блейк бы перелезть смог, если бы приложил усилия, а вот тучная мисс Робертс — вряд ли.

— Какого чёрта?.. — он щёлкнул крышкой зажигалки; громкий щелчок заставил мальчишку дёрнуться (по крайней мере, Сноудену так показалось), но он продолжил путь и скрылся в темноте между забором и домом, пропадая из виду.

Он раздражённо вздохнул и вернулся в дом, чтобы взять из оружейной — бывшей кладовки — боевой нож. Стрелковое оружие по ночам он не брал, чтобы не шуметь лишний раз. Последовал за мальчишкой не думая и не размышляя, хотя понимая, что его придётся наказать. Выбираться ночью одному за пределы поселения!

Не зря Хантер ему не нравился. Слишком красивый, слишком жгучий… Ненастоящий. Потому что таких не бывает, а если они всё-таки случаются, то приносят только боль. И проблемы. Много проблем! Впрочем, то, что он через несколько минут последовал за ним за территорию, тоже не говорило в его пользу. Можно было сделать вид, что не заметил, что это вообще его не касалось, но… Блейк не мог. Мальчишка был идиотом, но он был их идиотом!

С лёгким кряхтением выпрямившись (он пошёл тем же путём, чтобы не тревожить патруль), Блейк прислушался и убедился, что ему не почудилось: до него донеслись звуки борьбы. Чёрт, мальчишка не сможет сидеть ближайшие несколько недель… Если выживет, конечно.